Статьи

Коротко: Описанный клинический случай показывает, что клинический гипноз может уменьшить хроническое сноговорение. Однако это наблюдение одного человека, а не доказательство метода: данных о гипнабельности не собирали, выборка равна единице, и делать клинический вывод на таком основании нельзя.

Что именно изучали

В апреле 2026 года опубликован клинический случай, посвящённый гипнотерапии хронического сноговорения. Речь идёт о женатом мужчине 46 лет, которого в материале называют г-н N. Его сноговорение длилось десятилетиями и усиливалось в периоды стресса. Это не эксперимент с контрольной группой и не сравнение методов. Перед нами подробное описание одного случая, и именно так к нему стоит относиться.

Пациента направил в медицинскую гипнотерапевтическую практику лицензированный специалист в области психического здоровья. Практика не принимает людей, обратившихся самостоятельно, поэтому направление было обязательным условием. Поводом для обращения стало не само сноговорение, а его последствия: жена просыпалась несколько раз за ночь, а предсказать, когда именно случится эпизод, было невозможно.

Mr. N не помнил, в каком возрасте началось сноговорение. Предполагалось, что это произошло в юности. Поскольку эпизоды он не запоминал, приходилось опираться на рассказы близких. Родственники отмечали, что сноговорение учащалось в периоды, которые он связывал с повышенным стрессом. У него не было диагностированных заболеваний и психических расстройств, избыточного употребления алкоголя или наркотиков он отрицал, лекарств не принимал, анамнез был непримечательным. Он подозревал у себя синдром дефицита внимания, но подтверждён ли этот диагноз специалистом, из материала неясно. Ранее другие специалисты уже пытались применять когнитивно-поведенческую терапию и медикаменты.

Двумя основными источниками стресса Mr. N назвал хроническую болезнь близкого родственника и изменения в работе, вызванные пандемией COVID-19.

Как строилась работа

После консультации в ноябре 2020 года был составлен план: восемь сеансов гипнотерапии продолжительностью один час каждый, с интервалом в две недели. Работа велась индивидуально, в рамках эриксоновского гипноза. Этот подход обычно не следует готовому сценарию, подстраивается под конкретного человека, опирается на его прошлый опыт и знания и предполагает, что подсознание способно самостоятельно найти решение.

Первый сеанс состоялся в декабре 2020 года. Пациенту предложили прогрессивную релаксацию, затем сочетание углубления транса и фракционирования по схеме от пяти до нуля. В трансе он визуализировал спокойное место и другую версию себя, спрашивал у неё, почему он говорит во сне, и внушал себе, что время от времени молчать вполне допустимо. После сеанса он говорил, что у него появились идеи о том, что нужно сделать, судя по тому, что рассказал «другой» Mr. N.

Второй сеанс прошёл в январе 2021 года, из-за организационных сложностей - через месяц после первого. Пациент сообщил, что сноговорение уменьшилось. Транс строился вокруг мысли, что молчать нормально: использовалась визуализация библиотекаря, произносящего «Шшшш», и внушение, что при звуке «Шшшш» человек снова засыпает.

В феврале 2021 года, на третьем сеансе, Mr. N оценил своё состояние как «очень хорошее», а жена сказала, что сноговорение «резко уменьшилось». Она же отметила перемену в поведении: раньше, когда ему говорили, что он разговаривает во сне, он реагировал агрессивно, теперь извинялся и вёл себя заметно мягче. На том же сеансе пациент рассказал о продолжающемся стрессе на работе и о том, что друзья считают его слишком строгим к себе. Работа в трансе была посвящена тому, чтобы расслабление стало его «новой нормой» и чтобы он относился к себе так же хорошо, как относится к другим.

Перед четвёртым сеансом, также в феврале 2021 года, Mr. N написал по электронной почте, что ситуация на работе улучшилась и эпизоды сноговорения становятся реже. Однако жена сообщила, что в большинстве эпизодов он будил её вопросом, всё ли с ней в порядке. Транс был направлен на заботу о себе и на то, чтобы не беспокоить жену до тех пор, пока она сама не попросит помощи.

На пятом сеансе в марте 2021 года пациент отметил, что уже не произносит разборчивых слов, но по-прежнему издаёт много звуков, похожих на мычание. Эти звуки он издавал и в состоянии бодрствования, когда думал. Пациент предположил, что это может быть «чем-то вроде молитвы». Трансовая работа касалась молитвы в разных культурах и допустимости молиться перед сном, чтобы не приходилось делать это во сне.

На шестом сеансе, в марте 2021 года, Mr. N рассказал, что за предыдущие две недели жена проснулась из-за него лишь один раз, и решил, что два оставшихся запланированных приёма можно отменить. Гипноз и другие вмешательства в этот раз не применялись, сеанс посвятили разбору результатов. На этом же сеансе жена сообщила, что сноговорение почти полностью исчезло, поэтому лечение прекратили досрочно. Сам пациент говорил, что стал счастливее и спокойнее, и хотел бы освоить гипноз, чтобы помогать так же, как помогли ему, если вернётся к работе в качестве лицензированного специалиста.

Случай в структурированном виде

Пациент: мужчина 46 лет, женат, без диагностированных заболеваний и психических расстройств, лекарств не принимает.

Симптом: хроническое сноговорение, длящееся десятилетиями, с усилением в периоды стресса; эпизоды непредсказуемы по времени и будят супругу несколько раз за ночь.

Причина: Причину как таковую в материале не устанавливают. Пациент связывает усиление эпизодов со стрессом, прежде всего с болезнью близкого родственника и изменениями в работе после COVID-19.

Результат: к шестому сеансу сноговорение почти полностью исчезло, лечение прекратили досрочно; улучшились и субъективное состояние, и ситуация на работе.

Что показал результат и чего он не показывает

Авторы клинического случая делают осторожный вывод: клинический гипноз может быть возможным вариантом помощи при хроническом сноговорении, и нужны дальнейшие исследования на большей выборке. Ограничения названы прямо. Выборка состоит из одного человека. Данные по шкале гипнабельности и внушаемости не собирали, хотя создавалось впечатление, что Mr. N входил в транс быстро и без усилий.

Отсюда вытекает профессиональный вопрос, который важнее самого исхода. Сработал ли здесь гипноз как метод, или дело в индивидуальных особенностях пациента, в его мотивации, в регулярных встречах, в самом факте направленного обращения? Описание одного случая не может ответить на это. Оно лишь показывает, что такой ход событий возможен.

Сноговорение изучено неравномерно. Считается, что оно случается примерно у 50% детей хотя бы раз в детстве, а у взрослых - лишь примерно у 5%. Обычно оно безвредно, но снижает качество сна и самого человека, и того, кто спит рядом. Гипноз применяли и при других расстройствах сна: при парасомнии с перекрытием (Kohler et al., 2015), при бессоннице (Lam et al., 2018), при снохождении и ночных кошмарах (Hauri et al., 2007). Это отдельные работы, и каждая из них не превращает гипноз в стандарт лечения.

Сравним для наглядности то, что даёт клинический случай, с тем, что дало бы контролируемое исследование.

Чему это учит практикующего

Разбираемый случай даёт несколько уроков, и все они касаются не техники как таковой, а способа думать о ней.

• Работа строилась без готового сценария, отталкиваясь от того, что пациент приносил на каждой встрече. Когда на четвёртом сеансе выяснилось, что большинство эпизодов связано с вопросами, которые он ночью задавал жене, тема транса сменилась.
• Сообщения близкого человека оказались основным источником данных. Сам пациент эпизодов не помнил, поэтому оценка опиралась на наблюдения жены, и в записях это отражено прямо.
• Динамика была нелинейной. Улучшение на втором сеансе сопровождалось возвратом части симптоматики перед четвёртым, и по записям видно, что сноговорение меняло форму, а не просто исчезало.
• Отказ от вмешательства тоже был решением. Шестой сеанс провели как разбор без гипноза, и именно тогда стало ясно, что дальнейшая работа не требуется.

Для учебной практики здесь есть отдельная тема. Направление от лицензированного специалиста было условием приёма, то есть работа шла на стыке двух профессий, а не вместо обращения к врачу. Само сноговорение при этом описывают как состояние, обычно безвредное, но заметно снижающее качество сна обоих партнёров, и отличают от других расстройств сна, при которых гипноз уже применялся.

Осторожность авторов понятна. Один удачный исход не даёт права обещать результат следующему человеку с тем же симптомом. Что этот материал действительно меняет, так это отношение к гипнозу как к инструменту с недоказанной, но правдоподобной эффективностью при хроническом сноговорении. Границы применимости пока не определены: неясно, насколько важна гипнабельность, имеет ли значение форма сноговорения, сохраняется ли эффект после окончания встреч. Именно эти вопросы и остаются открытыми для следующего исследования.

Часто задаваемые вопросы

Можно ли считать клинический гипноз доказанным методом лечения хронического сноговорения?

Нет, на основании одного клинического случая этого утверждать нельзя. Авторы делают осторожный вывод, что клинический гипноз может быть жизнеспособным вариантом помощи, но требуются исследования на большей выборке с контролем.

Почему в этом случае не собирали данные по шкале гипнабельности?

В описании клинического случая это прямо не объясняется, но отмечено, что таких данных нет. Создавалось впечатление, что пациент входил в транс быстро и без усилий, однако измерить его гипнабельность не пытались, что ограничивает выводы.

Что именно изменилось в состоянии пациента к концу работы?

К шестому сеансу сноговорение почти полностью исчезло, и лечение прекратили досрочно. Сам пациент сообщал, что стал счастливее и спокойнее, а жена отмечала, что эпизоды стали реже и изменились по характеру.